ПАВЕЛ САМИЕВ
2025 год принес страховому рынку неожиданный рекорд. Совокупный объем премий достиг 4 трлн рублей, или +6,9% — это выше официальной инфляции. При этом выплаты выросли на 18,6% до 2,5 трлн рублей. Убыточность (выплаты плюс расходы на ведение дел) увеличилась почти во всех сегментах, наиболее заметно — в автостраховании (ОСАГО и каско). Объем взносов по ОСАГО по итогам 2025 года составил 330,3 млрд рублей (-0,5%), по каско — 338,8 млрд рублей (+4,9%).
Убыточность росла по всем направлениям, но большинство компаний не корректировали тарифы или делали это незначительно. Это своеобразный демпинг: даже если тариф повышался, он отставал от динамики убыточности.
Обычно под демпингом понимают сознательное занижение цен. Сейчас же демпинг выглядит иначе: компании просто не повышают тарифы так быстро, как растут выплаты.
В результате давление на маржинальность достигло критической точки — бизнес на грани убыточности, а компенсировать потери приходится за счет инвестиционного дохода. Страховой рынок превратился в финансовый гибрид, где управление капиталом важнее актуарных расчетов.
Чтобы понять, откуда взялся рекорд, надо посмотреть на структуру роста. В 2022 году рынок практически не вырос — прибавил лишь 0,4%, остановившись на 1,8 трлн рублей. Причина: санкции, проблемы с перестрахованием, общая неопределенность. В 2023–2024 годах случился взрывной рост — на 26% и почти 63% соответственно, но он во многом был обеспечен краткосрочным спросом на полисы инвестиционного страхования жизни (ИСЖ), которые давали эффект «быстрых денег» и искажали реальную динамику рынка. Этому также способствовали адаптация страховщиков к новым реалиям и высокая ключевая ставка, подогревшая спрос на инвестиционные продукты.
Однако в 2025 году темпы снизились — до 6,9%. Чистая прибыль сектора составила 502,3 млрд рублей (+8,5%).
Еще один важный тренд — доля двадцати крупнейших игроков достигла 91,1%. Рынок консолидируется, мелким компаниям становится все сложнее конкурировать.
Давит и мошенничество, особенно в ОСАГО. Есть понятие «красных зон» — регионов с аномально высоким уровнем недобросовестных действий. С 9 декабря 2025 года наиболее существенное повышение территориальных коэффициентов коснулось Дагестана (+57%), Новосибирской области (+35%), Ингушетии — вдвое. По данным ЦБ, из 12 таких регионов с 2023 года остались 10, но проблема сохраняется.
Итоги 2025 года — негативный результат в страховом бизнесе. Как в «Алисе в стране чудес»: нужно бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте.
Чтобы оставаться хотя бы на том же уровне убыточности, нужно заметно повышать тарифы. Но есть риск потерять клиентскую базу, если конкуренты не последуют примеру.
Как компенсировать высокую убыточность? Через инвестиционный доход, но он тоже падает. В 2024 году высокие ставки принесли страховщикам хороший доход. В 2025 году доля облигаций в активах достигла 46,4% (+11 п. п.), рентабельность капитала — 27%, активов — 7,9%. В 2026 году такой ситуации уже не будет: ставки падают, портфели приносят меньше доходности. Это еще один вызов.
Особенно остро проблема убыточности проявилась в ДМС. По данным исследования брокера «Remind» среди 11 участников рынка (92% корпоративного ДМС), убыточность достигла 96%. У восьми из одиннадцати компаний показатель вырос на 5 п.п. Обращаемость выросла на 10% до 768 обращений на 1000 человек. Медицинская инфляция — 12,8% в 2025 году, прогноз на 2026 год — 13,2%. Объем корпоративного ДМС вырос на 14,2% до 258 млрд рублей, но число застрахованных увеличилось всего на 0,9%.
Фактически, рынок корпоративного ДМС перешел в фазу, которую называют «дорогой стабильностью». Рост происходит не за счет привлечения новых клиентов, а исключительно за счет удорожания действующих договоров. Компании платят больше за тех же сотрудников — из-за медицинской инфляции, роста обращаемости и удорожания услуг. Девять из одиннадцати страховщиков планируют повысить тарифы на 11–15% в 2026 году.
Не лучше картина в кредитном страховании и страховании имущества. Премии по страхованию заемщиков сократились на 23% до 176 млрд рублей. Страхование имущества физических лиц — 136,9 млрд рублей (+8,5%), юридических лиц — 170,3 млрд рублей (+12,9%).
Спрос на титульное страхование вырос на 55% после «дела Долиной», также вырос спрос на страхование рисков от БПЛА и терроризма. Эти сдвиги меняют структуру портфелей страховщиков.
Доля запрещенного с 1 января 2026 года ИСЖ в сборах страховщиков жизни составляла 40%. Объем взносов по ИСЖ вырос на 81,6% до 911,5 млрд рублей, доля топ-5 — 97,8%. Причина запрета ИСЖ — массовый мисселинг. Полисы продавали как альтернативу вкладу, скрывая риски. Доходность часто оказывалась нулевой или отрицательной, что подорвало доверие к долгосрочным инструментам.
На этом фоне клиенты стали активнее присматриваться к накопительному страхованию жизни (НСЖ), но и здесь структура спроса изменилась. Объем взносов по НСЖ сократился на 15,8% до 1,2 трлн рублей — это не падение спроса, а переход на более длинные договоры. Клиенты стали выбирать сроки от года и более, чтобы зафиксировать повышенную ставку гарантированного дохода. Коротких договоров стало меньше, поэтому статистика сборов НСЖ просела при реальном интересе к продукту. А вот новый продукт — ДСЖ пока не оправдал надежд: с 1 января 2025 года он принес всего 26,5 млрд рублей вместо ожидаемых 250 млрд. Расчет на то, что ДСЖ заменит ИСЖ и станет новым драйвером страхования жизни, пока не сложился.
Что касается защиты прав потребителей, система гарантирования вложений по страхованию жизни заработает только с 1 января 2027 года.
Пока клиенты ждут гарантий, страховщики решают, как оставаться прибыльными, когда маржинальность рисковых видов стремится к нулю. Чистый non-life страховщик (только рисковые виды) имеет низкую маржинальность, короткие резервы и низкий инвестиционный доход. Гибридный страховщик (non-life + life) получает от life-сегмента длинные деньги и высокий инвестиционный доход.
При запрете всех инвестиционно-накопительных продуктов страховой рынок сократился бы на 50–60% (доля life — 52%), что привело бы к падению прибыли, кратному росту тарифов и консолидации рынка вокруг 3–5 игроков.
Именно поэтому страховщики и регулятор движутся не назад, а в сторону новых инструментов.
Прогнозы на 2026 год подтверждают этот вектор, хотя цифры разнятся. «Эксперт РА» ожидает рост рынка на 4–6%, страхование жизни — 0–3%, иные виды — 9–10%, ОСАГО и каско — 7–10%, ДМС — 10–12%. АКРА прогнозирует рост до 15%, включая некредитное страхование жизни +16%.
Но какой ценой достигается этот рост? Страховой рынок в фазе перестройки. Рекордные премии сочетаются с убыточностью в ДМС 96%, сжатием кредитного страхования (-23%) и потерей 40% премий после запрета ИСЖ. Доля облигаций в активах 46,4% и подтверждение рейтингов крупнейших игроков говорят об отсутствии кризиса ликвидности. Основная проблема — маржинальность.
Подытоживая: эпоха экстенсивного роста закончена. Страховщикам предстоит болезненная ломка: отказаться от модели «собрать премии любой ценой и перекрыть убытки инвестдоходом». Выживут только те, кто остановит скрытый демпинг, переведет KPI андеррайтеров с объемов сборов на жесткую рентабельность портфеля и трансформирует ДМС из «безлимитного кошелька» в управляемый сервис. Альтернатива для остальных — превращение в низкомаржинальную API-фабрику, обслуживающую чужие экосистемы.
