— Олег, с какими задачами вы пришли в «Росгосстрах» и в какие сроки их нужно решить? Есть ли ориентир — например, место в ренкинге?
— У «Росгосстраха» большие амбиции в медицинском страховании. Но наша задача — не просто увеличить сборы или подняться на несколько строчек в ренкинге. Мы намерены существенно усилить позиции компании на рынке ДМС и построить один из наиболее эффективных и технологичных бизнесов в отрасли. Для этого мы начали серьезную трансформацию: пересматриваем бизнес-процессы, подходы к корпоративным продажам, андеррайтингу и организации медицинской помощи, инвестируем в цифровые сервисы и усиливаем команду.
У «Росгосстраха» есть фундаментальные преимущества — федеральный масштаб, сильная региональная сеть, узнаваемый бренд и многолетние отношения с медицинскими организациями. Наша задача — соединить эти возможности с современной моделью управления бизнесом и качественно новым клиентским опытом. На этих принципах строим стратегию развития на 2027–2029 годы. Главное — прибыльный рост. Нам нужен бизнес, который не только развивается, но и создает экономическую основу для дальнейших инвестиций в технологии, сервис и людей.
— У «Росгосстраха» 2,6 млн застрахованных. Какая доля из них приходится на классический корпоративный ДМС?
— Около миллиона — корпоративный сегмент, остальные — розничный бизнес.
— Корпоративных клиентов почти 16 тыс. Как они делятся между крупным бизнесом и МСБ? Будете ли вы бороться за крупных клиентов?
— По количеству клиентов преобладает малый и средний бизнес, а по объему премий значительный вклад вносят крупные корпоративные клиенты. Возможности для роста мы видим во всех сегментах.
При этом розничное медицинское страхование остается одним из приоритетов компании. У нас лидерские позиции в агентском и партнерском каналах. Особенно востребованы программы, связанные с онкологическими и критическими заболеваниями: в пределах договорного покрытия они помогают организовать лечение в России, а по отдельным продуктам — и за рубежом.
— По опросу «Эксперт РА», многие на рынке признают, что тарифы ДМС не покрывают убыточность. Кто закрывает этот разрыв?
— Универсального способа закрыть разрыв между ростом стоимости медицинской помощи и бюджетами работодателей нет. Мы ведем диалог и с клиниками, и с корпоративными клиентами, ищем решения с учетом возможностей каждой стороны. Но бесконечно компенсировать этот разрыв невозможно.
Если ничего не менять, перед работодателем встанет выбор: существенно увеличить бюджет ДМС либо сократить программу. Наша задача — предложить третий путь: сделать программу эффективнее, сохранив ее ценность для сотрудников. Для долгосрочного партнерства экономическая модель должна работать как для клиента, так и для страховщика.
— Какой получается медицинская инфляция по портфелю «Росгосстраха»?
— Она различается по портфелям и зависит не только от изменения цен клиник, но и от структуры и частоты потребления услуг. По нашему портфелю мы сейчас оцениваем ее примерно в 12%. Одна из наших задач — сдерживать рост совокупных медицинских расходов за счет более эффективной организации помощи, не снижая ее качества.
— Как можно управлять стоимостью медицинской помощи и какие инструменты для этого применяет «Росгосстрах»?
— Все начинается с правильной конструкции программы ДМС и андеррайтинга. Далее — медицинская экспертиза, работа медицинского пульта, аналитика и автоматизированная проверка счетов. Но главный резерв я вижу в другом: страховщик должен не только оплачивать и организовывать медицинские услуги, но и помогать человеку пройти весь маршрут получения помощи.
Мы хотим, чтобы пациент быстрее понимал, к какому специалисту обратиться, где сделать необходимые обследования и как организовать дальнейшее лечение. Для этого нужны медицинская навигация, телемедицинские консультации и глубокая интеграция с клиниками. Мы как страховщик оцениваем скорость организации помощи, удобство для пациента, качество сервиса и удовлетворенность. Медицинские решения, разумеется, принимают врачи.
Зачастую человек тратит немало времени на поиск клиники, запись к специалистам и повторные обращения. Страховая компания способна снять часть этой организационной нагрузки. Речь не об отказе от необходимых обследований, а об устранении лишних шагов и необоснованного дублирования процедур при соблюдении принципов доказательной медицины.
— Если стратегия — прибыльный рост, допускаете ли вы плановую убыточность в корпоративном портфеле? Где проходит граница?
— У грамотного андеррайтера нет единого допустимого уровня убыточности для всех договоров. Мы оцениваем и экономику конкретного клиента, и вклад договора в результат портфеля.
Я убежден: корпоративный ДМС при всей сложности должен быть прибыльным. Ключевые показатели для меня — рентабельность, комбинированный коэффициент и темп роста страховых премий. Прибыль — это возможность инвестировать в технологии, сервисы и профессиональную команду. Без устойчивой экономики невозможно обеспечивать качественный сервис в долгосрочной перспективе.
— Но у страховщика есть и инвестиционный доход. Допустима ли прибыль за его счет?
— Инвестиционный доход важен, но в корпоративном ДМС его возможности ограничены особенностями оплаты взносов и текущими расчетами с клиниками. Мы не можем рассчитывать на то, что инвестиционный результат систематически компенсирует слабую экономику страхового портфеля. Для нас основой остается прибыльность самого бизнеса.
— Про клиентский опыт сегодня говорят все. В чем отличие вашего подхода?
— Клиентский опыт невозможно отделить от экономики договора. Когда андеррайтинг, медицинская экспертиза, урегулирование и цифровые сервисы работают согласованно, пациент быстрее получает помощь, а страховая компания эффективнее использует ресурсы. Андеррайтер сегодня не просто рассчитывает тариф. Он должен понимать структуру рисков, динамику портфеля и экономику его развития — почти как шахматист, который видит несколько ходов вперед. Но итоговое конкурентное отличие определяется не количеством внутренних процедур, а тем, насколько удобно человеку получить необходимую медицинскую помощь.
— Как это продается на тендерах? Как продать клиенту качество организации медицинской помощи, а не только цену и покрытие?
— Мы существенно меняем саму модель корпоративных продаж: от преимущественно реактивной работы с входящими запросами переходим к системному развитию отношений с клиентами задолго до проведения конкурсов.
Также мы усиливаем подготовку к тендерам, работу с новым бизнесом и пролонгацией, пересматриваем мотивацию продавцов. Нам нужны специалисты, которые понимают бизнес клиента, умеют предлагать решения и выстраивать долгосрочные партнерские отношения.
Мы стремимся создать среду, в которой результативный продавец получает соответствующее вознаграждение, возможности роста и поддержку сильной команды андеррайтинга, медицинской экспертизы и аналитики. А клиент к моменту тендера понимает не только стоимость программы, но и ценность будущего сервиса.
— По данным АСН, у «Росгосстраха» около 10 тыс. клиник-партнеров. Это верная цифра? Продолжите расширять сеть?
— Да, с нами работают более 10 тыс. клиник. Но важнее не абсолютное количество партнеров, а возможность быстро записаться, получить качественную помощь и понятную обратную связь.
Приоритет — углублять интеграцию с медицинскими организациями. С рядом партнеров уже есть электронный документооборот, включая гарантийные письма и запись. Мы намерены распространять такие решения на наиболее востребованные клиники и расширять сеть там, где этого требуют потребности клиентов.
— Страховщик, интегрируясь с клиниками и лабораториями, может объединять медицинскую информацию пациента. Планируете ли вы что-то подобное?
— Мы видим ценность в том, чтобы пациент мог удобно хранить и использовать медицинские документы и историю обращений. Поэтому мы в РГС полностью пересматриваем клиентский путь, личный кабинет застрахованного и мобильное приложение.
Одно из направлений развития — доступ к результатам обследований и возможность делиться необходимыми документами с врачом с соблюдением требований к защите медицинской информации. Параллельно у нас развиваются инструменты взаимодействия с работодателями, в том числе HR-кабинет.
— То есть застрахованный сможет обращаться в разные клиники, сохраняя свою историю болезни?
— Да, возможность удобного доступа к медицинским документам при обращении в разные клиники — одно из направлений развития цифровых сервисов «Росгосстраха». А конкретные функции уже будем вводить по мере готовности решений и необходимой инфраструктуры.
— Как устроено применение искусственного интеллекта в «Росгосстрахе» — в том числе для анализа счетов и медицинских назначений?
— Я бы разделил классические алгоритмы, машинное обучение и генеративный ИИ: это разные технологии, и важно точно понимать, где каждая дает результат.
У нас уже применяются инструменты автоматизации и алгоритмической обработки данных в андеррайтинге, подготовке предложений, распознавании перечней клиник и анализе счетов. Мы развиваем поддержку медицинского пульта, обработку медицинских документов и анализ обратной связи пациентов. Задача технологий — помогать специалистам работать быстрее и качественнее, а не заменять медицинскую экспертизу.
Одновременно мы реализуем программу оптимизации и автоматизации внутренних систем, в том числе в рамках импортозамещения. И речь не об отдельных ИТ-проектах: мы связываем модернизацию систем администрирования ДМС с обновлением мобильного приложения, личного кабинета застрахованного и HR-кабинета.
Наша цель — существенно сократить ручную работу, ускорить обслуживание клиентов и дать сотрудникам современные инструменты управления бизнесом. Мы хотим, чтобы технологии стали одним из конкурентных преимуществ «Росгосстраха» в ДМС.
— Есть оценка, что до 15% счетов медицинских организаций могут быть завышенными или необоснованными. Насколько она релевантна?
— Я бы осторожно относился к универсальным оценкам: доля необоснованных начислений различается между медицинскими организациями и зависит от методологии расчета. Для нас важнее не обсуждать абстрактный процент, а качественно проверять медицинскую обоснованность счетов.
Мы используем медицинскую экспертизу, аналитику и автоматизированные инструменты для выявления отклонений и спорных начислений. Наша цель — не противостояние клиникам, а прозрачные правила сотрудничества: качественная помощь пациенту, обоснованные расходы и устойчивое партнерство.
— Если у клиента появится медицинская карта «Росгосстраха», следующий шаг — предиктивная аналитика?
— Предиктивная аналитика открывает большие возможности, но здесь особенно важны качество данных и корректность их использования.
Одно из перспективных направлений корпоративного ДМС — «паспорт здоровья коллектива»: организованная профилактическая программа с оценкой потребностей сотрудников и рекомендациями по развитию медицинского покрытия.
При соблюдении требований к персональным данным такой подход может помочь работодателю точнее планировать программу ДМС. Нам важно перейти от общих разговоров о профилактике к измеримым результатам.
— К вам пришли известные на рынке люди из прежней команды, в том числе андеррайтеры. Где проходят этичные границы, когда за руководителем переходят ценные сотрудники?
— Люди вправе выбирать работодателя, а клиенты — страховщика. Для меня граница профессиональной конкуренции проходит через уважение к обязательствам и конфиденциальности. Опыт и компетенции специалиста — его профессиональный капитал. Конфиденциальная информация прежнего работодателя — другое дело.
Сегодня в «Росгосстрахе» формируется команда, перед которой стоят действительно масштабные задачи. Мы объединяем опыт прекрасных специалистов, давно работающих в компании, и профессионалов, приходящих из разных страховых организаций.
Мне важно, чтобы «Росгосстрах» стал одним из наиболее привлекательных работодателей для профессионалов ДМС. Компания должна быть интересной не только благодаря уровню вознаграждения, но и масштабу задач, пространству для профессионального роста, предоставлению менеджерам самостоятельности в принятии решений и возможностей реально влиять на развитие бизнеса.
Сейчас мы пересматриваем систему мотивации корпоративных продавцов, развиваем управленческие компетенции, усиливаем аналитическую и технологическую составляющие бизнеса. Сегодня в «Росгосстрахе» есть возможность не просто выполнять свою функцию, а непосредственно участвовать в создании одного из лидеров российского рынка ДМС.
— Страховщики жизни выводят гибридные продукты с медицинскими сервисами. Это новые конкуренты классическому ДМС?
— Я приветствую появление новых продуктов: они расширяют интерес к медицинским сервисам. Но сравнивать решения нужно по реальному покрытию и порядку получения помощи. Отдельная консультация не всегда заменяет комплексную программу ДМС. Главное, чтобы клиент понимал, какую защиту он приобретает.
— Какие практики «Росгосстраха» могли бы стать ориентиром для рынка ДМС? Какие ограничения вы бы хотели снять?
— На рынке действительно есть объективные ограничения — медицинская инфляция, бюджеты работодателей, доступность врачей, сложность обмена данными. Но значительная часть возможностей для развития находится внутри самих страховых компаний.
Мы должны менять привычные подходы к управлению бизнесом, организации медицинской помощи, технологиям и взаимодействию с клиентами. В «Росгосстрахе» уже вовсю происходят эти изменения. Для меня принципиально, чтобы результатом стала не просто более эффективная страховая компания, а сильный, динамично развивающийся бизнес, которым гордятся сотрудники и которому доверяют клиенты.
Я хочу, чтобы через несколько лет, когда на рынке будут обсуждать наиболее успешные примеры развития ДМС, «Росгосстрах» был в числе первых компаний, которые назовут.